Анализ пьесы Кальдерона Жизнь есть сон

Славянские темы у Кальдерона и проблема Ренессанса - Барокко в испанской литературе "Жизнь есть сон": анализ пьесы Кальдерона "La Vida es sueco" - "комедии" Педро Кальдерона. Она была поставлена в году. Была опубликована в "Первой части комедий" Кальдерона в году.

Драма Кальдерона восходит к "Сказанию о Варлааме и Иосафате", которое, в свою очередь, переделало биографию Будды в христианском ключе.

Опасаясь гороскопа своего сына, король заключает принца в башню, из которой тот, однако, выходит на свободу и познает тщету существования и истинную свободу - свободу духа. В Испании XIV века Хуан Мануэль в "Книге судеб" объединяет эту тему с мотивом "спящего, который просыпается и не может отличить сон от реальности": человека усыпляют, переносят во дворец, где с ним обращаются как с принцем, а затем возвращают на прежнее место.

При составлении родословной персонажей пьесы автор, вероятно, использовал роман Суареса де Мендосы "Eustorgio y Clorirena, historia moscovica", в котором отражены события смуты в Московском царстве. Так, герои комедии имеют в качестве исторических прототипов Базилио - Василия Шуйского, Сехисмундо - польского короля Сигизмунда III и Астольфо - короля Владислава. Определенная тема-идея А.

Паркер - центр действия.

Паркер - в данном случае это вынесено в название пьесы - и все повороты сюжета, мотивы поведения персонажей и даже их характеры работают на наиболее полное раскрытие этой идеи. Эта тема, наряду с темой "весь мир - театр", является одной из самых популярных общих тем эпохи барокко. Платоновский "миф о пещере" принято называть ключом к символическому плану пьесы.

Седьмая книга "Государства" рассказывает о людях, которые проводят свою жизнь в темной пещере, в которую проникает лишь узкий луч света. Они повернуты спиной к источнику света и не могут оглянуться назад из-за сковывающих их цепей.

Привыкнув принимать за реальность игру теней на стене, они отказываются верить своему собрату, побывавшему в дикой природе. Поэтому, когда в начале пьесы Сехизмундо выходит из темной башни в звериных шкурах и цепях, визуальная отсылка к древнему тексту сразу же настраивает на аллегорическое прочтение действия.

В этом контексте, например, падение Розауры с лошади должно быть однозначно прочитано как знак ее греховности. В то же время аллегорическое значение цепей на Сехизмундо близко к платоновскому, но одежда из звериных шкур придает им новый оттенок: цепи символизируют оковы плоти и земного существования, а шкуры - животное существо человека.

Тьма, окружающая героя, в полном согласии с Платоном, означает непросветленный разум. Путь Сехизмундо - это путь иллюзорной природы земного существования: когда он впервые попадает во дворец, он ведет себя в соответствии со своей животной природой, для него нет другого закона, кроме его желаний. Апогеем "злодеяний" Сехизмундо становится бессмысленное убийство слуги, которого он бросает в море, только чтобы показать, что осмелился на это. Вернувшись в башню, герой осознает хрупкость границы между реальностью и сном, эфемерность земного существования, и, вновь став принцем, стремится вести себя так, чтобы не бояться проснуться. <На протяжении всей пьесы Сехизмундо попеременно предстает в двух явно визуально различных обличьях: звероподобного человека в шкуре и принца в великолепных одеждах. <В середине пьесы, однако, внешний облик не соответствует внутреннему состоянию героя: сначала мы видим человека-зверя в одежде принца, то есть цивилизованного человека и государя одновременно, а затем видим принца в звериной шкуре. Этот прием позволяет автору ввести мотив маски и лица, не менее популярный в XVII веке, чем мотив мечты о жизни, несоответствия внешнего и внутреннего. И, как это ни парадоксально, осознание того, что внешность не соответствует сути, что само существование иллюзорно, облегчает герою выполнение долга, даже освобождает его волю: поскольку он спит, он волен действовать по законам разума, вразрез со своей природой.

В таком развитии темы мы видим особенно острое и напряженное представление богословской мысли эпохи о том, что истинная свобода - это свобода от земных страстей, и что высшее проявление свободы воли - это отказ от нее, подчинение ее Богу. Характер Сехизмундо раскрывает перед нами барочное понимание личности, которая не слита со своей социальной ролью индивида и достигает истинной и почти абсолютной свободы в той мере, в какой осознает искусственность этой роли и свою нетождественность с ней.

Эту внутреннюю свободу подчеркивает почти стилизованная легкость, с которой Сехизмундо принимает "правильные" и "верные" решения: прощает Клотальдо, а затем отца, отказывается от Розауры и т. д. Это кажется особенно выразительным на фоне суровости законов общества, которые требуют, например, наказания для солдата, освободившего принца из тюрьмы, потому что он тем самым предал своего короля.

Читайте также: Краткий анализ стихотворения Лермонтова "Ангел" по плану Другие персонажи пьесы Кальдерона "Жизнь есть сон" дополняют и расширяют аспекты темы, заявленной в образе главного героя.

Не только страстное, животное начало сбивает человека с пути: Базилио, полагаясь только на человеческий разум, ошибся и согрешил не меньше, чем Сехизмундо, впервые попавший во дворец. Руководствуясь только гороскопом, он обрек своего сына на животное существование, забыв о чрезвычайно популярной в то время формуле: "звезды указывают, но не повелевают", подразумевая, что человек, в силу дарованной ему свободы воли, может бороться с неблагоприятным расположением звезд.

Правда, предсказание звезд сбывается полностью, но смысл его оказывается противоположным тому, что видел Базилио, не помнивший, что миром правят не звезды, а Божественное Провидение. Розаура, судьба которой во многом параллельна судьбе Сехизмундо, расширяет и углубляет толкование земного, иллюзорного существования.

Эта дама отнюдь не зверская, но это падшая женщина, которая надела мужское платье и пытается изменить свою судьбу в самообладании и самонаправленности. Конечно, выбранный ею путь ошибочен, но она вносит очень важный нюанс в смысловую палитру пьесы. Она вводит в драму традиционный для испанского театра барокко мотив борьбы за любовь и счастье, через призму которого почти автоматически преломляется реальность на сцене.

Это значит, что зрители той эпохи, какими бы искусственными они ни казались нам, воспринимали эту линию действия как "живую" и "жизненную". Кроме того, в знаковом и условном мире испанского театра финал истории Росауры должен быть признан счастливым. И вот, этой репликой Кальдерон показывает, что мечтать необходимо, а иногда не страшно даже полностью отдаться сну.

Хотя жизнь - это сон, для сновидца она абсолютно реальна, и он не знает другой реальности. Довольно жестокой демонстрацией того, что происходит с человеком, который хочет избежать мечты о жизни, является судьба слуги Кларина: решив наблюдать за происходящим со стороны и не участвовать в событиях, он тут же умирает.

Жизнь дается людям только как мечта, а чтобы жить, надо мечтать. Фраза, ставшая названием пьесы, входит в серию метафор, характерных для литературы барокко: "Мир - это книга, мир - это театр" и так далее. В этих афоризмах заключена сама суть культуры барокко, которая относится к миру как к произведению искусства и понимает сон как творческий процесс. За эти полторы сотни лет мы видим, как это направление "мигрировало" по Европе, зародившись в Италии и "умерев" в России, а именно в творчестве Симеона Полоцкого.

Очевидно, что расцвет барокко, эпоха его наивысшего влияния, приходится на семнадцатый век. В этом веке стиль приходит в Испанию и находит своего ярчайшего представителя, Кальдерона де ла Барку Этимология термина точно не установлена.

Он может происходить либо от португальского выражения perola baroca (жемчуг неправильной формы), либо от латинского слова baroco (особо сложная форма логического умозаключения), либо от французского baroquer "размывать или смягчать контуры" в художественном арго. Трудно отдать предпочтение какой-либо из версий, ведь барокко - это нерегулярность, сложность и пресловутая "расплывчатость". Все три эпитета подходят для характеристики творчества приверженцев барокко. Оно контрастирует с ясной и оптимистичной картиной, созданной художниками эпохи Возрождения.

Барокко в целом является следствием, так сказать, "вырождения Ренессанса". Для мастеров ренессансной культуры был характерен благожелательный, даже хвалебный интерес к человеку. Но оказалось, что человек, с маленькой буквы, уже не в состоянии повлиять ни на свою эпоху, ни на эпоху себе подобных, и ничего не может с этим поделать.

Наступило разочарование. В испанской литературе его отражением стал, конечно же, Дон Кихот, прекраснодушный безумец, чьи высокие мысли не нужны и даже вредны для реального мира. От позиции Сервантеса до философского и творческого кредо Кальдерона всего один шаг. Мы не должны, считает он, отчаиваться от того, что жизнь нельзя изменить, ибо это всего лишь сон, вымысел.

Законы жизни - это законы снов. Поэтому не совсем верно говорить, что литература барокко обращена к миру грез и мечтаний: она рассматривает реальность как сон, богатый символами и аллегориями.

Типичные черты барокко: нарочито нереальные персонажи и ситуации, разветвленные метафоры, вычурность, тяжеловесная риторика - все это присуще скорее запутанному сну, чем реальности. Неудивительно, что писатели так называемого ренессансно-реалистического движения, такие как Шарль Сорель, называли произведения барочного "сна" "бессмыслицей, способной сбить с толку самый изворотливый ум".

Так и дневная логика объявляет абсурдными сны, которые, пока мы их видим, кажутся нам полными смысла и значения. Афоризм "Жизнь есть сон", столь подходящий для определения сути всего барокко, кажется тождественным другим барочным выражениям - "Жизнь есть театр", "книга"... На самом деле между ними есть серьезная разница.

Если жизнь - это пьеса или книга, то ее герои всецело подчинены Автору, или, говоря более традиционно, Богу. Если же жизнь - это сон, то персонаж одновременно является этим Автором, пока этот сон - его собственный. Это симптом двойственности, которая отличает искусство барокко в целом и пьесу Кальдерона в частности: признание одновременно бессилия и могущества человека. <По меткому выражению Тургенева, "существо, осмелившееся с такой смелостью признать свое ничтожество, тем самым возвышается до того фантастического существа, игрушкой которого он себя считает. И это божество также является творением его рук". Барокко - это сочетание несочетаемого - Средневековья и Ренессанса, или, по словам профессора Морозова, "готики и эллинизма". В нем смешалось ренессансное благоговение перед человеком, "равным Богу", со схоластической идеей полной зависимости человека от Всевышнего.

В нем смешалось и ренессансное благоговение перед человеком, "равным Богу", со схоластической идеей полной зависимости человека от Всевышнего.

Для примирения этих двух позиций элементарно было объявить мир иллюзией. Величие человека иллюзорно, как и его зависимость от божества. Конечно, сам Кальдерон, ревностный католик, никогда не согласится, что это "произошло" в его лучшей пьесе.

Но подумайте и убедитесь в этом сами. Многие выдающиеся писатели и литературные критики не в восторге от переводов, сделанных этим литературным деятелем Серебряного века, который "одел всех иностранных авторов в свои одежды". И все же Бальмонт - поэт декаданса, течения, в чем-то схожего с барокко: та же безысходность, та же тяга к символам... Поэтому его перевод Кальдерона кажется удачным, ведь недостатки получившегося текста можно отнести к недостаткам, общим для этих авторов, вернее, для этих литературных течений.

Пьеса начинается с того, что Сечисмундо, принц, с рождения заключенный своим отцом в специально построенную башню, жалуясь и возмущаясь, обращается к небесам. Не зная о своем истинном "грехе" и зловещих знамениях, предвещавших его рождение, он, тем не менее, признает, что наказан справедливо: Твой гнев оправдан моим грехом. Величайший грех - быть. Самое тяжкое из преступлений - родиться на свет. Так оно и есть. Очевидно, эти понятия были внушены несчастному его учителем Клотальдо, который внушил узнику религиозные догмы о первородной греховности человека.

Приняв католическую веру, Сечисмундо недоволен лишь тем, что он один платит за общий "грех рождения". Позже принц становится равнодушным к этой "несправедливости", когда понимает, что "жизнь - это сон. Жить - значит спать, быть в этой жизни - Жить сном каждый час... И каждый видит сон о жизни И о своем сегодняшнем дне, Хотя никто не понимает, Что он существует во сне".

Сон может быть плохим, может быть хорошим, но в любом случае это иллюзия. Следовательно, нет смысла сетовать на судьбу. Он приходит к этой мысли после того, как его помиловали, вызвали в суд, совершили там жестокие и безнравственные поступки и, отринув их, вернулись в свое первоначальное состояние узника. В этом мы видим своеобразную интерпретацию религиозного постулата о бессмертии души, которая может жить-грешить, иными словами, спать, а по пробуждении после смерти ее ждет возвращение в потусторонний мир.

Поскольку Сечисмундо не умер, то есть, говоря языком священника, на этом Суде все тленно: преступление, возмездие, горе и радость: И лучший миг - заблужденье, Поскольку жизнь - лишь сон. Легко понять, что, называя свое краткое пребывание в тюрьме сном, Сечисмундо не только избавляет себя от ужаса возвращения в тюрьму, но и оправдывает свое преступное поведение. Народ знает только, что Сечисмундо - "законный король", а некий Астальфо, которому король хочет передать трон, - "чужеземец". <Вспыхивает восстание, и мятежные солдаты идут к опальному принцу, желая возвести его на престол.


Навигация

thoughts on “Анализ пьесы Кальдерона Жизнь есть сон

  • 15.08.2021 at 16:22
    Permalink

    Большое спасибо за помощь в этом вопросе, теперь я буду знать.

    Reply
  • 17.08.2021 at 12:21
    Permalink

    Какие отличные собеседники :)

    Reply
  • 20.08.2021 at 16:46
    Permalink

    По-моему здесь кто-то зациклился

    Reply

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *